Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

(no subject)

Земную жизнь пройдя до половины,
Я - очутился.
Ёкарный бабай!..




- Мне ничего, - сказал Комягин. - Я ведь и не  живу,  я только  замешан  в  жизни,  как-то  такое,  ввязали  меня в это дело... Но ведь зря!
- Что зря? - спросила Москва.
- Неохота мне, - сказал Комягин. -- Все время приходится надуваться:  то  думать,  то  говорить,  куда-то  идти,  что-то действовать...  Но мне ничего неохота, я все забываю, что живу ,а вспомню - начинается жутко...
(ц) Платонов, "Счастливая Москва".

The Outcome

Хоть бога и нет, но имеется суд.
Убедишься в конце из ненужного опыта.
И тебя от тебя самого не спасут
Никакие прожитые блага и хлопоты.
Смириться не сможешь, что смерть - не беда.
И поймешь ни к чему и с большим опозданием:
Если худо в конце - будет худо всегда.
Вечность станет твоим бесконечным страданием.

(ц)А. Зиновьев, "Зияющие высоты"

бззы

Собсссно говоря, чо:

Жить – неприятно, а само по себе существование – некомфортно.
Позади какая-то серо-белая вата, воспоминания вырываются отдельными кусками как попало - хвать-хвать, вместо многолетнего дневника выдранные их оного листы, сваленные в кучу. И вялые, блеклые - будто и не жил (хотя столько всего было, что ага). Впереди - черный водоворот клоаки на фоне подходящего слабоумия и неспособности себя обслуживать.
"Волю к жизни" поддерживает только страх не смерти даже, а невыносимость предстоящего процесса умирания. В сочетании с возмущением самой концепцией.
Потому как развитое воображение с не менее развитыми прогностическими способностями приводит к видению такого экзистенциального кошмара, "шо это немыслимо"(ц). Тем более что навидался я такого (нарочно ведь, сцукка, лез!), что, пожалуй, только детские онкологи поболе опыта имеют.
Сам себя загонял в состояние нигредо, чтобы не отвлекаться на гулянки-развлечения, а изучать биологию на предмет изыскания радикальных способов увеличения продолжительности жизни. Ух как загонял! По моргам да по ПИТам, да и по работе, где в палатах, где старики преобладали. Ты их оперируешь, а они потом через два-три года в другие отделения поступают, и дохнут, дохнут! Зачем лечили, спрашивается? Собаку мучил свою слепую, семь лет умереть не давал от сердечной недостаточности, гликозидами сердечными пичкал... Бывают собаки-поводыри, а я – хозяин-поводырь. Идет себе по улице на улице собака co шлангом вместо поводка, в модифицированном дыхательным наморднике, а я с баллоном кислородным... Последние четыре месяца кобель на противопролежневом матрасе лежал, в «памперсах для взрослых»… И умер ровно в день своего пятнадцатилетия. Голову его я потом в жидком азоте заморозил, не хуже чем в Cryonics Institute (только верхнюю и нижнюю челюсть отпиливать пришлось, иначе в криохранилище не лезла). Впрочем, это не метод, современная крионика по сути своей является профанацией.
А это только собака, а что с родственниками и близкими людьми делать?! Короче, загнал себя, как в нижние уровни казематов первой «Дьяблы», и резвился там, пугая окружающих. Не понимая, что же такого сломалось, почему не осваиваю полноценно массы материала, как раньше, и не ощущая, как очень-очень медленно и незаметно, потихоньку уходят все способности и пропадают знания.
А как мне сказали, что, во-первых, " грыжи шейного отдела на уровне С5-С6, С6-С7, с компрессией спинного мозга, и... - "Дурального мешка?" - "Нет, именно спинного мозга. Оставшийся просвет - пять милиметров. Как вы вообще ходите?.. Но дослушайте. Помимо этого - распространенное крупноочаговое демиелинизирующее заболевание, возможно – рассеянный склероз".  Так сразу все и стало на свои места. Хотя в тот момент и не до того было – ковылял, как бык на бойню, по больничным коридорам практически на поводочке, и лежал в промежутках на кушетках, а то и на полу. Ибо сидеть не мог.
Готовил, готовил мозги, а как подготовил, то и не заметил, что подготовленное протухло.
И близкие люди - только источник боли и волнения за них, и дискомфорт от того, что обременяешь их в каждым месяцем все больше.
"Только, надо сказать, житье наше такое: и жить-то бы не надо, да и умирать не хочется" (ц)Салтыков-Щедрин.
Чтобы это преобороть, надо столько воли... У меня только один раз хватило, а после операции - все, кончилось, поломалася. Абулия.
И получается, даже хорошо, что память подводит (хотя какое хорошо! Единственная оставшаяся яркая эмоция - злость на собственные мозги), и воспоминания особо не тревожат, только если копаться начать, куски несвязанно-бесформенные лезут.
Только вот собака до сих пор в голове на очень-очень дальнем фоне воет. Когда вспомнишь.

А, да, еще - чтобы хоть что-то было, касающееся ЖЖ:

Я ИМЕЮ ПРАВО ИМЕТЬ СВОЕ МНЕНИЕ И ВЫСКАЗЫВАТЬ ЕГО ГДЕ НЕ СПРАШИВАЮТ! (ц)

Ах ты ж тудыть же ж, растудыть!.. Вздесь вам и буддизм, и дзогчен, и кофе с какавай...

Скрадено из отсюда.

Психонетика и пробуждение свободной воли
15 января 2016 в 10:00, Олег Бахтияров

Современный массив психотехник поистине огромен. В нём можно выделить практики, направленные и на решение психологических, социальных или медицинских проблем, и на развитие сверхнормативных навыков, необходимых для решения предельных задач в операторской или интеллектуальной деятельности. Существуют и непрагматичные мотивации: стремление к новому пониманию себя, Мира и Бытия. Значительная часть непрагматичных практик направлена на достижение внутренней свободы и необусловленности сознания внешними факторами. Такие практики составляют техническую основу многих сакральных систем и учений, но не следует забывать, что основная масса практикующих находится вне четко определенного конфессионального контекста.

Пробуждение свободной воли является главной задачей корпуса психотехник под названием «психонетика»

Пробуждение свободной воли, которая понимается как ничем не обусловленная смысло– и целепорождающая активность, является главной задачей корпуса психотехник, которые в России получили название «психонетика» (ПН). Точнее, пробуждение свободной воли можно назвать не задачей, а аттрактором ПН-практики. Техники выстраиваются в этом направлении, но каждый этап является самодостаточным в плане достижения прагматических результатов. На пути к свободе психонетика последовательно выстраивает приемы освобождения от текущих обусловленностей, затем от обуловленности культурными нормативами и, наконец, от обусловленности базовыми структурами сознания. ПН создает определенную рабочую психонетическую онтологию, позволяющую формулировать необходимые шаги к достижению цели и вводить критерии успешности.

Ключевые психонетические техники — деконцентрация внимания (и основанные на ней более сложные техники) и волевая медитация. Деконцентрация внимания (дКВ) представляет собой технику, противоположную концентрации внимания, — не выделение и длительное удержание одной из фигур в перцептивном поле, а равномерное распределение внимания по полю стимулов различной модальности — визуальной, аудиальной, тактильной и т. д. Равномерное распределение внимания означает, что ни один из попавших в деконцентративную область элементов не является фигурой по отношению к другим элементам, но находится во внимании наряду с другими элементами и ему уделяется такое же «количество» внимания, как и всем остальным. Поскольку возможности нашего внимания по отношению к воспринимаемой картине ограничены (считается, что аппарат нашего восприятия позволяет выделить  в качестве фигур не более 9 объектов одновременно), то правильно выстроенная деконцентрация переводит восприятие в фоновый режим — объектом внимания становятся не выделенные из фона предметы, а сам перцептивный фон.

Первое действие по деконцентрации внимания ведет к формированию особого состояния — «ментальной тишины», или прекращения порождения мыслей и образов

Уже первое действие по формированию дКВ — подавление переключения внимания с одного участка поля зрения на другой — ведет к образованию особого состояния, которое можно обозначить как «ментальную тишину» — прекращение порождения мыслей и образов. Такое состояние нельзя представить себе до его получения и можно сказать, что непредвиденный результат нарушает правило прозрачности ПН-практики.

На помощь здесь приходит другая базовая техника, получившая условное название «волевая медитация» (ВМ). Волевая медитация представляет собой процесс целенаправленного порождения содержаний сознания, начиная с намерения и заканчивая образом, мыслью или действием. В практике ВМ не задаётся тематика содержаний, задаётся только сам процесс, в котором выделяется сама порождающая активность, а также порождаемые активностью намерения и результат — образ, действия, акт мышления и т. д. Намерение понимается как смысловое амодальное (то есть лишенное каких-либо чувственных проявлений) образование, стремящееся к превращению в чувственно проявленное содержание сознания.

Овладение техникой развертывания намерений в содержания сознания позволяет превратить «ментальную тишину» — непредвиденный результат деконцентрации — в полностью управляемый, а значит, прозрачный, акт. Опыт порождения новых содержаний сознания может быть расширен и на другие задачи. Способность порождать намерения ведет к постановке вопроса об источнике намерений и здесь практикующий сталкивается с различением «Я» и психического аппарата практикующего (его личностных особенностей, функциональной организации психики и т. д.) как источника намерений.

Основной принцип работы — выделение тех или иных реалий сознания и перевод внимания на то, что осталось в сознании вне этих реалий

Основной принцип работы — выделение тех или иных реалий сознания и перевод внимания на то, что осталось в сознании вне этих реалий. Так, в линии визуальной дКВ вначале объектом внимания становится фон, из которого выделяются фигуры, затем поле зрения в чистом виде (на которое проецируются и визуальные фигуры, и фон), затем смысловая конструкция, предшествующая сосредоточению на визуальных феноменах и определяющая направленность усилий по сосредоточению, и, наконец, сама «субстанция» сознания, лишенная смыслового наполнения. В волевой медитации вначале выделяется действие, осуществляемое практикующим, затем воображаемый образ самого действия, затем намерение, предшествующее формированию образа действия, и, наконец, чистая активность, предшествующая формированию намерения.

Достижение конечных пунктов в деконцентрации внимания и волевой медитации переживается именно как состояние необусловленности и приравнивается к пробуждению свободной воли. Но с этой позиции пересматривается и базовая онтология, и способы достижения свободы. Очевидной базовой реальностью становится Сознание, понимаемое как нелокальный мир, а материальная составляющая Бытия рассматривается как фактор принудительности, который не может быть непосредственно представлен в сознании, но отражается в нем. Возможны различные онтологические вариации, которые могут быть соотнесены с различными вероучениями, но психонетика, декларируя себя как технологию, оставляет вероисповедную ориентацию на усмотрение самого практикующего.

Очевидной базовой реальностью становится Сознание, понимаемое как нелокальный мир, а материальная составляющая Бытия рассматривается как фактор принудительности

Психонетические техники реализуются самим практикующим без опоры на суггестивную поддержку инструктора, проводящего занятия и группы, а также без опоры на суггестивную поддержку группы. Исключаются техническая (например, биологическая обратная связь) и фармакологическая поддержка, а также действия, ведущие к непредвиденному результату, требующему квалифицированной интерпретации со стороны проводящего занятия преподавателя (например, холотропное дыхание).

ПН-техники прозрачны для практикующего — механизм получения заданного результата понятен во всех деталях. ПН-техники ведут к появлению нового опыта или новых навыков, которые проистекают из самой практики, а не предварительно заданных онтологических и сакральных контекстов. Поэтому по отношению к человеку, передающему практический опыт, уместно употреблять не слова «учитель» или «мастер», а термин «инструктор», что способствует смещению акцента в работе с носителя знаний и навыков на саму практику. Естественно после этого использовать не слово «учение», а термины «инструкция» и «методический массив».

При обсуждении отличия психонетики от других психотехник следует различать психотехнические практики, ориентированные на:


  • получение определенного результата;

  • на обучение методам получения результатов.

Результаты практики в рассматриваемом контексте — это новые переживания, приносящие новые понимания себя, Мира и Бытия. Для прагматических задач главное — это результат, но в случае, когда главным мотивом практикующего является стремление к необусловленности, ситуация сложнее. Понимание и навыки — это результат определенной последовательности внутренних действий практикующего. Действия определяются инструктором, инструкцией либо самим практикующим. В первых двух случаях важным является результат практики, в третьем — умение практикующего получить свой собственный результат.

Подчинение результату несет в себе аспект подчинения другим обусловливающим факторам

Достижение результата не предполагает понимания каждого шага, и тогда результат приходит так же, как и реакция на любой стимул извне. Подчинение результату несёт в себе аспект подчинения другим обусловливающим факторам. Можно получить преобразование сознания практикующего за счет отождествления с личностью инструктора, но в этой «подстройке» под образец свободы будет сохраняться момент обусловленности именно образцом, отражением свободы, но не свобода как таковая. Такому положению дел способствуют и два соблазна — со стороны инструктора и со стороны самого практикующего.

Первоначальный соблазн инструктора: довести практикующего до нужного результата. Это позиция скульптора по отношению к глине, из которой создаются скульптуры, соблазн демиурга. В этом случае инструктор создает «скульптуры», но не «скульпторов». Задача ПН — создавать «скульпторов», а это требует прозрачности и понимания каждого шага. Если результаты приходят извне, они становятся таким же обусловливающим фактором, как и те, которые предполагается преодолевать. В этом ловушка ориентации на результат: «Сильный разрывает и уходит», но более слабый (а таких большинство) «запутывается и погибает» (погибает его стремление к Свободе).

Первоначальный соблазн практикующего: получить результат. Позиция глины по отношению к скульптору. Если раньше обусловливающими факторами являлись культурные нормативы и психические структуры, то теперь под видом свободы такими факторами становятся последовательно: инструктор, инструкция и превращенная в тотальную онтологию рабочая схема. Вместо свободы приходит подчинение учению о свободе (в лучшем случае), или инструктору, который учит свободе.

Критерий прозрачности — способность воспроизвести результат с помощью не того приёма, который привел к результату, а используя базовый приём, позволяющий порождать любые результаты

Нужно учесть, что ситуация этих соблазнов определятся противоречием, заложенным в самом начале практики. Так или иначе, но психотехнический прием порождает заранее не предусмотренный результат, иначе не было бы необходимости в самой практике. Критерием прозрачности становится возможность воспроизвести результат с помощью не того приема, который привел к результату, а используя базовый прием, позволяющий порождать любые заранее заданные и не заданные результаты. Рассмотрим эту тему на примерах ПН-практики.

Как отмечалось выше, изучение психонетических техник начинается с двух базовых упражнений — деконцентрации внимания (дКВ) и волевой медитации (ВМ). Уже вводное упражнение по формированию дКВ — подавление переключения внимания при распределении его по двум участкам поля зрения или по двум потокам стимулов продукции мыслей и образов — приводит к состоянию «внутренней тишины» («ментальной тишины», отсутствию в сознании мыслительных или образных содержаний).

Как правило, подобное состояние не встречается в предыдущем опыте практикующего и является непредусмотренным результатом, принудительно модифицирующим предыдущий опыт. Модификация предыдущего опыта является формой ассимиляции новых переживаний, но новый опыт вторгся вне ожиданий и планов практикующего.

Здесь развилка: либо последовательная серия всё новых и новых переживаний, ведущая к предельному опыту, либо не только освоение нового опыта, но и способности произвольно его вопроизводить вне приема дКВ. В первом случае момент некоторой обусловленности инструктором и инструкцией остается. Во-втором случае же движение к предельному опыту сопровождается освобождением и от управляющих этим движением внешних воздействий.

Волевая медитация позволяет развернуть состояние «ментальной тишины», не прибегая к манипуляциям со вниманием

Здесь на помощь приходит второй компонент ПН-практики — волевая медитация. ВМ доводится до намерения осуществить действие. Выделяется амодальный (лишенный каких-либо чувственных проявлений) смысл (направленность) намерения, который и развертывается в соответствующее действие. Волевая медитация позволяет развернуть состояние «ментальной тишины», не прибегая к манипуляциям с вниманием. Тем самым практикующий освобождается от «власти приема» и, формируя иные намерения, может получить новые состояния, не прибегая к помощи своих психических автоматизмов. Движение к свободе (к пробуждению свободной воли) сохраняется, но в нём всё большую роль начинает играть собственная активность практикующего, выражающаяся в создании всё новых и новых приемов.

Надо отметить, что изобретение новых приемов — не самоцель, а способ выхода из-под власти обусловливающих факторов. Это особенно важно при переходе к чисто смысловым операциям (их можно сопоставить с операциями с «не-формами» в некоторых буддийских школах) и последующим выходом в позицию необусловленного порождения новых форм сознания.

Юрий Мамлеев. "ГОЛУБОЙ"

Деревня Большие Хари расположилась среди затаенного уюта приволжских лесов. Напротив - через речонку - Малые Хари, чуть поменьше домами. Сюда-то и направился отдохнуть (а скорее, поразмышлять) москвич Николай Рязанов - не совсем обычный человек, совершенно стертого возраста. Возраста, по всей видимости, вообще не было. Голова его была взъерошена, взгляд - тревожно-бегающий, а на пиджаке - значок отличника учебы. Николай как-то умудрялся сочетать тихую рациональную учебу XX века и службу при начальстве с общим беспокойством в душе. Даже чай пил, посвистывая. А в кармане засаленных брюк всегда носил большой, рваный от времени блокнот с надписью "Основные тайны". Тень этих тайн и влекла его в эту деревушку Большие Хари - что-то он прослышал о ней, содрогаясь по вечерам от стаканов московской водки.э
Деревня встретила его смирно, но как-то полупомешанно. Впрочем, может быть, ему так показалось. Дальняя родственница его Марья отвела ему комнатку в уголке. И в первый же день Николай потерялся. Но не сказать, чтобы насовсем. Вышел в лес за грибком и вдруг как-то бесповоротно, точно в голубом болоте, заблудился. Как будто ничего в мире не осталось, кроме этого бесконечно шелестящего леса. И песни в нем...
Марья пожаловалась на его отсутствие. Уже шел второй день. Пришлось девкам собирать на чай дедушке лесовому. Нашли пень на перекрестке, пошептали, покрошили. Песенку пропели, ласковую такую, просительную:
Батюшка лесовой,
Приведи его домой...
Поплутали немножечко, глянь: а Николай тут как тут, из-за березки вышел. Свет не без добрых леших!
Справили возвращение. Ручьи самогона так и текли от каждой избы. Весна, хлопотно, птички поют. На седьмой день опохмеления Николай уже знал почти все про две деревушки. Знал про спелых старичков, выходивших перед войной из оврагов, чтобы предупредить народ-дите о бедствии. Знал про колдуна из местных, где-то под Тулою заговорившего немецкую артиллерию, чтоб не палила... Но главное, что заворожило Николая, было не прошлое, а настоящее: две ведьмы-старушки, жившие одна в Больших Харях, другая - в Малых. Та, которая в Малых, была подобрее и обычно охотнее расколдовывала то, что напускала первая. Впрочем, это могло быть от соревнования... Забавы со скотом, "навешивание кисты" (т. е. волшебное возникновение опухоли) были самым обычным делом, и бабоньки, кряхтя, бегали из одной деревни в другую, чтобы просить одну "развязать" то, что "завязала" противоположная.
Но в жизни старушек старались избегать: больно уж нечеловечьи были глазки, глядевшие как из кустов. "Мы одному миру принадлежим, они - уже другому, - вздыхая, говорили пугливые деревенские старички. - Что они знают, от того у людей ум расколется".
Опасаясь такого раскола, люди осторожно обходили не только дома ведьм, но и шарахались от их животных: петуха, козла и кошки, которая, в сущности, и не была никакой кошкой. Понимали, что главное происходило за стенами их крепких домов. Только иногда зимой, при свете золотой луны и метущейся зеркальной снежной равнины, видели, как из трубы на помеле, нагло и ни с чем не считаясь, вылетали Бог весть куда некрасивые ведьмы.
Сам Николай, хоть и мучился со своими "основными тайнами", не мог подластиться к старушкам, чтобы разузнать про это. Не подпускали они его и близко. Даже кисту не навешивали. Наверное, просто не интересен он им был. Вместо этого сдружился он с колхозным бригадиром Пантелеем, увесистым мужиком, который был знаменит тем, что его однажды обернули свиньей. Рассказывал об этом Пантелей неохотно, с подозрением, но от факта никогда не отказывался. Да и так все видели, как закрутился вихрь, как на улице вместо Пантелея оказалась дикая черная свинья, которая с утробным воем (выделяя, однако, далеко в стороны жуткий самогонный перегар, что явно говорило о ее человечьем происхождении) понеслась вперед. Как попалась чертова жертва под руки ребятам, которые отдубасили ее так, что потом, когда Пантелей опомнился в яме и волею ведьмы пришел в себя, то долго отлеживался, весь в крови! "Надо быть учителем, чтобы такому не верить", - хохотали в деревне.
Но Николая интересовало больше внутреннее, природа самосознания влекла его к себе.
- Что ты чувствовал, что думал, что с душою было?! - тревожил он Пантелея.
- Отлазь, не мучь, клоп, - сердился порой Пантелей - Заслужи сам, чтобы тебя обернули. Это тебе не "отличник учебы" напялить!
Но Николай словно совсем обезумел, духовно действительно превратившись в эдакого метафизического клопа. "Основные тайны" совсем истерзали его. Уже шли последние дни его долгого, заслуженного отпуска, а он совсем похудел, глаза ввалились, и Николай уже начал, как в сумасшедшем доме, носиться по лесу, громко призывая "батюшку лешего".
- Ни один леший к такому, как ты, никогда не придет, - разубеждали его в деревне - Что ты такой беспокойный? Не можешь принять правду, какой она есть. Вот ведьма, смерть, лесовой. А дальше нечего нос сувать.
Однако Николай не унимался. Тишина уже пела в его душе. Забылось все. Стал даже надевать на голову венок из березовых листьев. И пил воду только из родника. Ничего бы из этого, конечно, не вышло, но вдруг во сне ночью он попал (вероятно, случайно) в некое потустороннее поле. Как мышь в мышеловку. Сам он почувствовал это только утром, когда встал, дальним острым краем своего несознания. А в сознании был по-прежнему - "Николай". Одним словом, повезло парню.
...На следующий день он бегал, как всегда, по лесу. Аукался. И вдруг видит: на пеньке сидит старичок в белом и пальцем его к себе манит, как дурачка. Николай, охолодев, подошел.
- Ну что ты прыгаешь, все про ведьм и леших гадаешь? - спокойно говорит ему старик. - Эка невидаль! Да у нас еще при Екатерине Великой колдуны под Москвой свадебные поезда в волчьи стаи оборачивали!.. Ты ведь серьезное хочешь узнать?!
- Самое глубокое и тайное, - эхом ответил Николай.
- Ну так чего же такой мелочью интересуешься? Пойдем, я тебе дверку покажу.
Покорно, как котенок, Николай поплелся за стариком. Шли лесом, который стал все светлеть и светлеть. Точно солнце вставало изнутри земли. Сколько они прошли - неизвестно, но вдруг Николай вздрогнул: совсем недалеко дверка, то ли в землянке, то ли в избушке, то ли в небе. И ум его от этой двери сразу мутиться стал, и подымать его стало, и холодно засветило внутри.
Старик остановил его:
- Слушай, парень. Стой. Потом сделай несколько шагов к двери. Иди медленно. Если до двери дойдешь и заглянешь, тебя не будет. Нигде. Но не думай, что это твой конец... Ты будешь там, где тебя не будет. Но можно не заглядывать, на любом шаге от дверки можно свернуть, если будет знак... Иди!
И Николай пошел. И сразу черный ужас заморозил его. Вернее, он сам превратился в один ужас. Только высунулся, как у собаки, красный язык. Но он шел и шел, точно охваченный невидимым, не от мира сего, холодным и жестоким течением. Если бы не это течение, ужас убил бы его тут же на месте или отшвырнул бы в сторону, как тень, превратив в черную бессмысленную жужжащую муху. Но он двигался к дверке, уже превращенный в нечеловека, тихо волоча свои ноги, как латы.
И вдруг - по мере приближения - ужас стал превращаться в нечто другое, но это было еще невыносимее любого ужаса, внушенного когда-либо людям, чертям или духам на этой земле. "Этому" не было слов, и любое безумие было только нежным шелестом утренних трав по сравнению с этим.
До двери оставалось всего десять - двенадцать шагов, а "это" длилось уже несколько секунд. Николаю показалось, что он уже ощущает тень того, что прячется за дверью, тень последней тайны. Она лишь слегка коснулась его сознания; в котором смешались все пласты: потусторонний, подсознательный, человеческий. И в этот момент кто-то легко и нежно (свет не без добрых леших!) выбросил его из течения, выбросил с пути к дверце...
И затем нечто голубое, воздушное пленительной струeй вошло в его сознание. "Это будет тебе подменой, - услышал он голос, - ибо с тем, что ты ощущал, нельзя жить, хотя ты даже не дошел до двери".
Когда Николай очнулся, ни двери, ни старика не было. Но "голубое" прочно вошло в его сознание. Ибо лишь оно не допускало в его душу память, знание, крик о том, что с ним было. Теперь он ничего не помнил, не знал об этом, его сознание опять стало привычным, человечным, обыденно-смешным... Но в душе пел приобретенный подарок - голубая радостная струя, окрашивающая все в счастливые, гармонически примиренные тона! Без знания почему был дан этот ложный, но милосердный подарок.
Потихоньку Николай добрался до деревни. Уже спали петухи. Одинокими голосами перекликались ведьмы. Все было до удивительности нормально и спокойно. Где-то в саду тоненько пели о любви. В одном окошке горел свет: видно, пили "за жизнь". По небу - почти невидимо - летал ведьмовский петух.
Дальнейшая жизнь Николая определилась голубой струeй его сознания. Никаких попыток проникнуть в "основные тайны" он больше не делал и блокнот свой выбросил. Его обыденное состояние осталось прежним: учеба, работа, дела, но второй план был уже не беспокойство, а голубой покой.
Он не знал, что этот смешной покой был лишь тенью, вернее, антитенью того страшного, но высшего покоя, который он мог бы приобрести на одной из ступенек к двери.
Между тем "жизнь" брала свое. Рязанов - в соответствии со своей голубизной - тяготел теперь только к радужным метафизическим теориям и настойчиво объяснял своим друзьям, что "в целом все хорошо" и "там" и "здесь", но что особенно де "там", т. е. где-то после смерти, причем для всех и во всяком случае "в конечном итоге". Стал очень аккуратен, доверчив и к людям шел душа нараспашку, всем помогал, и потусторонний мир не рассматривался им иначе, чем в самых демократических тонах.
На земле же стал как-то чересчур, до неприличия социален: копошился в различных общественных организациях, хлопотал, выступал, ездил убирать картошку, дня не мог провести без людей.
Умер он более чем странным образом. О смерти своей узнал (конечно, из научных источников) недели за три-четыре, т. е. узнал бесповоротно. И страшно заважничал. Никогда еще его не видели таким напыщенным и надутым. Предстоящая смерть как бы подняла его в собственных глазах. Он даже купил очки. Вообще, очень оживился, поучал...
И только в час смерти ему послышался дальний смешок и чей-то голос в пустоте произнес: "Улизнул все-таки... щенок".